Котлеты в холодильнике (juravlev_v_nebe) wrote,
Котлеты в холодильнике
juravlev_v_nebe

Вспомнилась мне тут одна история, связанная с квартирным вопросом.
Под кат не прячу — ЖЖ глючит.

Я, как некоторые могут помнить, жил в свое время в коммуналке.
Сначала мы там с родителями жили лет 13, потом перехали.
Когда я поступил в Университет и у меня наладилась регулярная половая жизнь, я переселился обратно.

Соседей у меня было двое — мать и сын. Через шесть дней после моего триумфального возвращения их стало на одного меньше — мамаша не выдержала потрясения и быстренько двинула кони. Аневризма брюшной аорты в сочетании с алкоголизмом — это дело серьезное.

Кстати, громко трахаться, когда за стеной поминки — это отдельное удовольствие. Там смерть, тут торжество жизни. Правильный цинизм, я считаю.

В общем, остались мы в квартире вдвоем с Витей.

Сначала он был вполне нормальным мужиком, служил в десанте. Но после Чехословакии у него потихоньку стала ехать крыша и он стал алкоголиком. К моему заселению обратно он уже окончательно спился — жил на пенсию и бухал. При этом он был очень тихий и даже интеллигентный мужик.

К слову, жил он один в двух комнатах. После смерти его мамаши внезапно возникли его какие-то дальние родственники из глухого подмосковья: две комнаты в огромной коммуналке в Лефортово — это лакомый кусок, так что найдутся родственники даже в Антарктиде. Они быстренько стали Витиными опекунами.

В 2004 году я съехал оттуда к барышне в Крылатское, а в 2005 году матушка по некоторым причинам решила эту комнату продать. Наши мудацкие законы устроены так, что для продажи площади в коммуналке нужно разрешение владельцев остальных комнат. Поначалу с опекунами моего соседа проблем не было — мы быстро нашли покупателя (мужика, которого жена из дому выгнала) и готовы были подписать бумаги.
Но тут опекунчики очевидно решили срубить с нас денег — и полезли в отказ. Как мы ни уговаривали их подписать разрешение — они не соглашались.

И вот ровно тут произошло самое интересное. Моя матушка позвонила мне и попросила забрать из коммуналки квитанции на квартплату. Я сидел дома в Крылатском и меня жутко ломало ехать в Лефортово. Ломало настолько, что часа в четыре дня я развернулся на полпути на Киевской и поехал обратно, пообещав матушке обязательно съездить на следующий день.
А поздно вечером матушка позвонила и попросила меня выпить водки, поскольку Витька умер. И нашли его менты ровно в 4-5 вечера того дня.

Теперь описываю возможный расклад: мы в полном разгаре имущественного конфликта с соседями. Приходят менты и видят меня на кухне и рядом тело соседа с разбитой головой в огромной луже крови.

Меня бы конечно не посадили, до денег и нервов мы бы потратили много. В общем, я считаю, что мне тогда жутко повезло, что я не доехал до квартиры. Жопой почуял, что называется.

Официальная версия ментов — Витька напился, споткнулся и виском об угол стола. Хотя мне до сих пор кажется, что его родственнички прибили. Уж больно много крови было.

А опекунов сгубила, надо сказать, банальная глупость и жадность: они, в отличие от нас, не посоветовались с юристом и забыли дать ответ на наш очередной официальный запрос. И мы автоматом получили разрешение на продажу.

Я быстренько забрал оттуда последние шмотки и уехал к барышне на Осенний бульвар. А в моей комнате поселился какой-то дядька. Поскольку я сейчас живу через дорогу от того дома, то я каждый день смотрю на свои бывшие окна. У дядьки там на форточке иногда лежит огромный рыжий кот. Но с недавнего времени в соседних окнах тоже свет горит, так что мужику я не завидую — там поселились либо опекуны, либо вообще посторонние люди.

Вот и вся история.

До сих пор та квартира — самое теплое воспоминание в моей жизни. Вечная грязь везде, кроме моей комнаты, дикая вонь, от которой обоняние отшибало через пару часов, сосед, который не выгуливал по 3 дня собаку, когда в запой уходил по причине пенсии, жуткая ванная, которая в момент моего приезда была цвета крепкой заварки (потом я драил ее регулярно).

Но мне так хорошо нигде не было, а я жил в разных местах. Пожалуй, второе по приятности квартирное воспоминание у меня осталось от того времени, когда я жил у Сереги Провоторина. Но это другая история.

Ах да, на закуску — накануне продажи мы попросили опекунов уже покойного Вити убрать лужу крови на кухне.
Знаете, кто это делал? Их 13-летняя дочка.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments