Котлеты в холодильнике (juravlev_v_nebe) wrote,
Котлеты в холодильнике
juravlev_v_nebe

Вспомнилась мне тут одна история, связанная с квартирным вопросом.
Под кат не прячу — ЖЖ глючит.

Я, как некоторые могут помнить, жил в свое время в коммуналке.
Сначала мы там с родителями жили лет 13, потом перехали.
Когда я поступил в Университет и у меня наладилась регулярная половая жизнь, я переселился обратно.

Соседей у меня было двое — мать и сын. Через шесть дней после моего триумфального возвращения их стало на одного меньше — мамаша не выдержала потрясения и быстренько двинула кони. Аневризма брюшной аорты в сочетании с алкоголизмом — это дело серьезное.

Кстати, громко трахаться, когда за стеной поминки — это отдельное удовольствие. Там смерть, тут торжество жизни. Правильный цинизм, я считаю.

В общем, остались мы в квартире вдвоем с Витей.

Сначала он был вполне нормальным мужиком, служил в десанте. Но после Чехословакии у него потихоньку стала ехать крыша и он стал алкоголиком. К моему заселению обратно он уже окончательно спился — жил на пенсию и бухал. При этом он был очень тихий и даже интеллигентный мужик.

К слову, жил он один в двух комнатах. После смерти его мамаши внезапно возникли его какие-то дальние родственники из глухого подмосковья: две комнаты в огромной коммуналке в Лефортово — это лакомый кусок, так что найдутся родственники даже в Антарктиде. Они быстренько стали Витиными опекунами.

В 2004 году я съехал оттуда к барышне в Крылатское, а в 2005 году матушка по некоторым причинам решила эту комнату продать. Наши мудацкие законы устроены так, что для продажи площади в коммуналке нужно разрешение владельцев остальных комнат. Поначалу с опекунами моего соседа проблем не было — мы быстро нашли покупателя (мужика, которого жена из дому выгнала) и готовы были подписать бумаги.
Но тут опекунчики очевидно решили срубить с нас денег — и полезли в отказ. Как мы ни уговаривали их подписать разрешение — они не соглашались.

И вот ровно тут произошло самое интересное. Моя матушка позвонила мне и попросила забрать из коммуналки квитанции на квартплату. Я сидел дома в Крылатском и меня жутко ломало ехать в Лефортово. Ломало настолько, что часа в четыре дня я развернулся на полпути на Киевской и поехал обратно, пообещав матушке обязательно съездить на следующий день.
А поздно вечером матушка позвонила и попросила меня выпить водки, поскольку Витька умер. И нашли его менты ровно в 4-5 вечера того дня.

Теперь описываю возможный расклад: мы в полном разгаре имущественного конфликта с соседями. Приходят менты и видят меня на кухне и рядом тело соседа с разбитой головой в огромной луже крови.

Меня бы конечно не посадили, до денег и нервов мы бы потратили много. В общем, я считаю, что мне тогда жутко повезло, что я не доехал до квартиры. Жопой почуял, что называется.

Официальная версия ментов — Витька напился, споткнулся и виском об угол стола. Хотя мне до сих пор кажется, что его родственнички прибили. Уж больно много крови было.

А опекунов сгубила, надо сказать, банальная глупость и жадность: они, в отличие от нас, не посоветовались с юристом и забыли дать ответ на наш очередной официальный запрос. И мы автоматом получили разрешение на продажу.

Я быстренько забрал оттуда последние шмотки и уехал к барышне на Осенний бульвар. А в моей комнате поселился какой-то дядька. Поскольку я сейчас живу через дорогу от того дома, то я каждый день смотрю на свои бывшие окна. У дядьки там на форточке иногда лежит огромный рыжий кот. Но с недавнего времени в соседних окнах тоже свет горит, так что мужику я не завидую — там поселились либо опекуны, либо вообще посторонние люди.

Вот и вся история.

До сих пор та квартира — самое теплое воспоминание в моей жизни. Вечная грязь везде, кроме моей комнаты, дикая вонь, от которой обоняние отшибало через пару часов, сосед, который не выгуливал по 3 дня собаку, когда в запой уходил по причине пенсии, жуткая ванная, которая в момент моего приезда была цвета крепкой заварки (потом я драил ее регулярно).

Но мне так хорошо нигде не было, а я жил в разных местах. Пожалуй, второе по приятности квартирное воспоминание у меня осталось от того времени, когда я жил у Сереги Провоторина. Но это другая история.

Ах да, на закуску — накануне продажи мы попросили опекунов уже покойного Вити убрать лужу крови на кухне.
Знаете, кто это делал? Их 13-летняя дочка.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments